Лучший фильм о любви из всех, что я видел...
читать дальше"Джек больше всего тосковал (не осознавая это и не в силах с собой справиться) по тому ощущению, с которым у него ассоциировалось воспоминание о далеком лете на Горбатой горе. Тогда Эннис подошел к нему сзади, притянул к себе, и это молчаливое объятие насытило взаимный, не имеющий ничего общего с сексом голод.
Тогда они долго стояли перед костром, отбрасывающим мечущиеся красноватые блики света. Их тени, слившиеся в единый силуэт, вырисовывались на соседнем камне. Шли минуты, и их движение отсчитывало тиканье круглых часов в кармане Энниса. Огненно-красный цвет поленьев в костре постепенно сменялся пепельно-седым. Звезды мерцали сквозь жаркое марево над костром. Эннис дышал тихо и медленно, что-то напевал, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Джек стоял, прислонясь к Эннису, и слушал его ровное сердцебиение, вибрацию тихого голоса, передающуюся ему как слабый разряд электричества, и постепенно погрузился в дремоту, больше похожую на транс. Потом Эннис произнес давно забытую, но по-прежнему понятную фразу, знакомую с детства, с того времени, когда еще была жива его мать: "Пора в путь-дорогу, ковбой. Мне надо ехать. Давай, а то ты уже спишь стоя, как лошадь!" Джек слышал, как позвякивали шпоры на сапогах Энниса, пока он забирался в седло. Прозвучало "до завтра", и лошадь, всхрапнув, ударила подковой о камень.
Потом, со временем, это единственное объятие заняло в его памяти свое особое место, как воплощение простого, безыскусного и волшебного счастья в их сложной разрозненной жизни. И ничто не могло омрачить этого воспоминания, даже осознание того, что Эннис никогда бы не обнял его, стой они лицом к лицу, потому что не захотел бы увидеть и признать, что обнимает именно Джека. Иногда ему казалось, что, даже сложись обстоятельства иначе, им вряд ли удалось бы достичь чего-то большего. Ну и пусть. Ну и пусть."
Извините, пожалуйста, а где вы взяли этот шикарный перевод? Я в сети нашла три варианта и все они эммм... не очень хорошие